366-я годовщина Переяславской Рады
“Где меньше войска, там больше храбрых” А.В. Суворов
366-я годовщина Переяславской Рады
18.01.2020

Переяславская Рада..jpg

От раздробленности к «пассионарному толчку» XVII века.

18 января 2020 года - 366-я годовщина Переяславской Рады. В январе 1654 года в древнем Переяславле состоялась народная рада, на которой русские, живущие на юго-западе Руси, сделали свой цивилизационный выбор.

В праздник воссоединения Юго-Западной Руси с Великой Русью, весьма важно уяснить фундаментальные принципы этого сплочения, условия и пути, которые вели к нему, не забывая, конечно, и об исторических личностях, которые их вершили. Можно с уверенностью сказать лишь о том, что былое бережёт еще много иносказательного, загадочного  и даже таинственного в русской истории юго-западного края.

В истории России было немало примеров, когда народы, страдавшие от каких-то захватчиков, добровольно входили в ее состав, обретая в её лоне этническую субъектность. Чаще всего обретение подданства России было выбором их правителей и властных элит, который в той или иной мере поддержали народные массы. Вместе с тем, так сложилось исторически, что большинство народов вошли в состав России после войн и военных действий русской армии.

И только один единокровный русский народ Юго-Западной Руси, который сначала станут называть малороссийским, а потом украинским, демократическим путем, всенародно (за исключением женщин и холопов) проголосовал за свое вхождение в Русское государство. Рады, подобные Переяславской, тогда состоялись в 177 городах, местечках и селениях Юго-Западной Руси. В том числе в 17 военно-территориальных полковых администрациях присягнули русскому царю 127 338 человек.  Вердикт «рад» был один - войти в состав Русского государства и признать своим правителем православного государя.

С тех времен много воды утекло. Написано много исторических и литературных произведений, на виду огромный объем свидетельств. Но Переяславская Рада, как историческое явление, трактуется историками и различными политическими силами по-разному. И в современной Украине, и в Российской Федерации. Более того, в историографии доминируют описания не реальных событий, а позже придуманных и навязанных общественному мнению лжеисторических мифов. Казалось бы, что проще? Взять да разбить их реальными фактами. Увы..

Мы обратим внимание на некоторые положения,  которые подаются как непреложная истина, но являются на самом деле обычными идеологическими штампами.

Татаро-монгольское нашествие привело к разорению, деградации и запустению всех без исключения русских земель, к тому времени уже ослабленных княжеской междоусобицей. Ныне, через семь с половиной столетий, вопреки исторической правде, пытаются в угоду сиюминутным интересам переименовать нашествие во что-то «политкорректное». Теперь в учебниках пишут: для Руси началось многовековое Золотоордынское иго.

Галицко-Волынское княжество, например, едва отделившись от Киева (1199), распалось на 4 княжения (1228). Хотя эти земли пострадали в меньшей степени от нашествия захватчиков, расцвета «української нації» на них не получилось, каким бы соусом ни приправляли современные украинские историки метания из крайности в крайность галицкого «короля» Данила и окружавшей его «элиты». Сначала бояре этих погранично-западных русских земель выпросили себе на престол польского князя Болеслава (1323), затем литовского Любарта Гедиминовича (1340). А закончилось все ликвидацией наследия Рюриковичей обычным польско-литовским соглашением(1352): земли Галицкого княжества отошли Польскому королевству, а Волыни - Литовскому княжеству.

На роли Литвы хотелось бы остановиться подробнее. Пособничая татарам, это достаточно скромное и не особо мощное, даже по меркам средневековья, княжество получило у Золотой Орды ярлыки на сбор дани с большей части Юго-Западной и Западной Руси (1325-62). Ханские ярлыки (Мамая, Тохтамыша, а затем и Хаджи-Гирея) позволяли Витовту лишь устанавливать вассальную зависимость династий польских Пястов и литовских Гедиминовичей от ордынских Джучидов. Южнорусские княжества оказывались под двойным игом, с Востока и с Запада. Но и этого было мало. Устремляя все средства против Московской Руси, литовский князь Ольгерд, как верный пес Мамая, четырежды пытался взять Москву (1368; 1370; 1372; 1375).

Когда Тимур учинил погром Золотой Орды (1395), то Тохтамыша (с польско-литовскими подданными, пригревшими сюзерна в Киеве) добивал на полтавской Ворскле тамерлановский эмир Едигей (1399).

И пока Северо-Восточная (Московская) Русь шаг за шагом обретала независимость, новый протекторат Едигея, объединивший Ногайскую орду, добиваясь от польско-литовских князей выплат оговоренной прежними ярлыками ежегодной дани Орде, ограбил и сжег всю Южную Русь, все её церкви вместе с Печерской лаврой (1416). Таких «грамот на руські землі» (ярлыков) до 1507 года М. Грушевский исследовал пять, более двадцати - современные украинские историки (Ф.Шабульдо, Ф.Петрунь).

Впоследствии был создан миф о громадном и мощном Литовском государстве, которое на самом деле в основном лишь в качестве баскаков владело обширными русскими землями. Обслуживая же интересы Орды, собирая налоги и повинности с русских городов и сел, польско-литовские магнаты неряшливой уплатой ежегодной дани  татарам, а на самом деле - ее воровством, подвергли Русь набегам карательных отрядов. Киев фактически перестал быть заметным градом, а южнорусские земли испытывали возрастающее разорение от татар по очевидной закономерности: чем дальше они отстояли на запад от Северо-Восточной Руси и чем обширнее в них хозяйничал польско-литовский политический класс, тем разорение было ощутимее.

Считать Литовское княжество состоявшимся средневековым государством, каким классическим была в те времена, например, Польша или Русь, у нас нет никаких оснований. Даже тогда, когда на исторических картах видишь нарисованное огромное Литовское государство, будто бы овладевшее чуть ли не всей Русью, но запутавшееся в собственных удельных границах, не говоря уже об объемах доходов в его «казну». 

Его влияние на русские земли возрастало постепенно, но лишь по мере ослабления татаро-монгольского ига. В Киеве и ряде городов Правобережья Днепра появились литовские наместники, местные князья, занятые военной службой. Однако со времен Ольгерда так и не слилась воедино (в литовскость) та особость и самобытность юго-западнорусских земель, которыми по-прежнему владели их законные удельные Рюриковичи: Лукомские, Друцкие, Вяземские, Одоевские, Воротынские, Можайские и мн.др. Ни один из Гидиминовичей удельным князем на Руси так и не стал и владельческих прав на уделы не обрел. Надо отдать должное татарам, дань брали, но землю у старых владельцев не отбирали и ею не торговали.

Это способствовало тому, что как только русская владельческая элита на этих землях увидела для себя защиту в набирающем силу Московском (Русском) государстве, которое к концу XV века полностью освободилось от татаро-монгольского ига, свыше 100 городов и местечек Юго-Западной Руси приняли решение к нему присоединиться. Семен Иванович Можайский, внук младшего сына Дмитрия Донского, имея вотчинное право на Черниговщину, Стародуб, Гомель, Карачев и Хотимль, несколько лет бил челом великому князю Ивану III Васильевичу о переходе в московское подданство, пока в 1503 году не получил согласие.

Остальные русские земли (Волынь, Подолье, Киевское княжество) длительное время имели довольно мягкую, можно даже сказать, условную систему зависимости от Литовского княжества. Лишь простому народу от русско-литовской дружбы становилось все хуже: к татарскому угнетению набегами добавились земельные разорения местной знатью. Например, на Волыни в течение столетия (XV-XVI) появились крупные частноземельные владения русско-литовских Острожских, Збаражских, Чарторыйских, Корецких, Сангушко, Вишневецких, Заславских и других магнатов, которые по княжеско-литовской привилегии (1447) повсеместно лишили крестьян земли и свободы, организовав жестокий социальный гнет.

Современные украинские историки называют Литовское государство чуть ли не украинско-литовским. Дескать, и язык древнерусский (в их понимании староукраинский) был здесь государственным, и элита русско-литовская (украинско-литовская) занимала в нем достойное место. Мол, из этой знати ведет свою родословную украинская знать.

Но все это - выдумки. Такое состояние просуществовало лишь до Люблинской унии (1569) Литвы с Польшей, в результате которой была создана Речь Посполита. Новое государственное образование, в форме гетманско-шляхетской республики, принялось устанавливать свою власть над всеми русскими землями, еще более усилив закрепощение русских крестьян. Литовский статут (1588) уже юридически оформил неограниченную панско-шляхетскую власть над основной массой русского населения. С этого времени землевладелец имел право не только казнить «своего крипака» (крепостного) насмерть, но и передавать это право арендаторам.

«Демократическая республиканская» Речь Посполита, не удовлетворившись установлением только жесткого политического и экономического контроля над русскими, решила подчинить все население еще и католической церкви. С этой целью православному русскому населению на собрании ряда западнорусских епископов в Брест-Литовске (1596) было навязано подчинение папе римскому. И хотя формально церковный язык и обряды Брест-Литовская уния оставила практически старыми, реально была создана новая Греко-католическая церковь, которая помогала правящим кругам и католической знати Речи Посполитой отбирать у русского народа еще и духовное наследие.

С русской шляхтой проблем у поляков становилось все меньше, потому что она активно полонизировалась. К средине XVII века 80% крупных русско-литовских княжеских родов и фамилий ополячились и окатоличились.

На поводу у королей-католиков не пошел простой русский народ, назвав новую религию «панской верой». Русское население начало оказывать решительное противодействие, с одной стороны, закрепощению и эксплуатации со стороны польских панов, с другой -  отлучению от веры предков, от православия.

Таким образом, объединением экономического, социального, религиозного и национального гнёта русского населения Юго-Западной Руси поляки ускорили формирование малороссийского народа. Народ, пережив разрушительное татаро-монгольское иго, ползучую литовскую оккупацию, стал в Речи Посполитой объектом жесткой польско-католической экспансии. Когда русских закрепощали свои, русские, паны, народ стонал, но терпел, но когда у него стали забирать религию и язык, он взорвался.

Первая половина XVII века стала периодом этнокультурных страстей, самозабвенности народов края в «созидании нового сплава» русскости и православности. Это был узловой момент истории.

Произошёл своего рода «пассионарный толчок» (Гумилев Л.Н.), апофеозом которого к середине XVII века стала Переяславская Рада и вхождение Левобережья Днепра в состав Русского государства.

Но и те малороссы, которые остались в составе Речи Посполитой, внесли существенный вклад в кончину этой тюрьмы народов, способствуя собиранию Россией всех русских земель в одно государство.

Социально-экономическое развитие Юго-Западной Руси породило противоречия между его основными социально-классовыми звеньями - слоями крестьянства, мещанства, шляхты и духовенства, с одной стороны, панского сословия, магнатов и королевского двора - с другой. Но поскольку русская шляхта ополячилась и по призыву Иеремии Вишневецкого выступила основной реакционной силой, народное восстание возглавили достаточно посторонние для них люди - флибустьеры днепровских плавней, больше известные как запорожские казаки.

Эти (как их называли в свое время историки) пираты, бандиты и грабители с большой дороги, полиэтническая смесь беглецов из Юго-Западной Руси, Дона, Молдавии и Валахии, Крымского ханства, Османской империи и прочих территорий просто заняли освободившееся место.

Они, слившись в событиях середины XVII века с реестровыми казаками и частью малороссийского крестьянства, благодаря стечению обстоятельств стали привилегированным классом и правящей элитой малороссийского народа.

Богдан Хмельницкий.jpg

Богдан Хмельницкий: непростой путь к Переяславской Раде.

Бурные события в середине XVII века в Юго-Западной Руси являются ярким подтверждением тому, как много зависит в истории от отдельной личности. Роль Богдана Хмельницкого в том, что состоялась Переяславская рада 1654 года, трудно переоценить.

За прошедшие годы о «гетмане Войска Запорожского» написано большое количество литературных произведений, научных исследований и исторических трудов. Еще в царской России начали ставить памятники Б.Хмельницкому. Но что интересно:его действия, стремления, принятые решения по-прежнему воспринимаются не просто по-разному, а с антагонистических позиций.

Для одних он был и остаётся выразителем чаяний русского православного народа, боровшегося с порабощением панской Польшей, символом добровольного объединения населения Юго-Западной Руси с Русским государством. Для других - украинцем, который создал мифическое украинское независимое государство, которому только злые враги так и не дали стать уже тогда самой процветающей в Европе украинской державой. Если верить тому, что с каждым годом все обильнее публикуется на Украине, то степень «украинскости» в деятельности Б.Хмельницкого благодаря постоянным «открытиям» украинских учёных только повышается. Это у других народов национальность - категория статическая. На Украине степень «украинскости» запросто может меняться от нуля до бесконечности.

Сегодня на Украине идет тотальная фальсификация истории. Сплошь и рядом источники переводятся на современный стандарт украинского языка и выдаются за подлинники, исторические названия корректируются с учетом современных взглядов украинофилов. Это прекрасно видно по Интернету, где сплошь и рядом видны попытки всю историю украинизировать. Поэтому нас не интересуют фантастические разработки украинофильского агитпропа. А вот вполне объективно посмотреть на историческую фигуру и те события, в которых она участвовала, стоит.

Так кем же был Б.Хмельницкий? Прежде всего, дитём своего времени. Откуда родом, какого происхождения был его отец Михаил Хмельницкий, служивший чигиринским подстаростой, доподлинно не известно. Как не известно, был ли М.Хмельницкий шляхтичем. Главное мы знаем, что его мать - точно казачка. А казаками тогда в Речи Посполитой считались только черкасы. Семья Хмельницких, несмотря на разгул католицизма, оставалась православной. Поэтому Богдан Хмельницкий для казаков и по происхождению, и по религии однозначно был своим. Но образование он получил, как шляхтич.

Уже в молодые годы, в 1620 году, Б.Хмельницкий принял участие в войне с турками, во время которой погиб его отец, а сам он на два года попал в турецкий плен. По возвращении из плена будущий запорожский гетман был зачислен в реестровое казачество. Здесь вместе с запорожскими казаками принимает активное участие в их набегах, скорее всего, чтобы поправить свое материальное положение.

Но так как этот процесс был непростой, его пребывание в Сечи затянулось. За эти годы он прекрасно изучил среду запорожских казаков, что, несомненно, помогло ему потом, когда он в 1648 году поднял их на восстание.

Особо он отличился в осаде Смоленска, а также, как утверждают некоторые исследователи, получил золотую саблю за храбрость, за спасение польского короля Владислава IV от плена во время одной из мелких военных операций под Москвой.

Сохранилось также письменное упоминание в документах, связанных с восстанием Павлюка 1637-1638 годов. Тогда Б.Хмельницкий как генеральный писарь восставших казаков был одним из подписантов капитуляции. Хотя поляки жестоко расправлялись с восставшими, Б.Хмельницкий спокойно вернулся после этих событий в Чигирин сотником.

С 1646 года как человек лично знакомый с польским королем Владиславом IV Б.Хмельницкий принимает активное участие в его интригах и попытках развязать войну с турками руками казаков. Хотя эта катавасия закончилась ничем, тем не менее впоследствии это дало возможность Б.Хмельницкому с целью склонения запорожских казаков к восстанию оперировать реальной или фальшивой королевской грамотой, будто гарантирующей восстановление казацких прав и привилегий.

Вся биография Б.Хмельницкого говорит о том, что он был обычный подданный польского короля и о каком-либо выступлении против поляков у него и мыслей никогда не было. Всё изменила личная трагедия.

Б.Хмельницкому от отца в наследство достался небольшой хутор Суботов, недалеко от Чигирина. Здесь у него сложился давний конфликт с поляком Д. Чаплинским, чигиринским подстаростой. И одной из главных причин этого конфликта был, как это ни покажется удивительным, любовный треугольник. После смерти первой жены Богдана его гражданской женой, как бы сегодня сказали, стала сирота по имени Гелена, которая ухаживала за детьми Б.Хмельницкого от первого брака. Но с этим не мог смириться Д.Чаплинский. В отсутствие Б.Хмельницкого он напал и разграбил его хутор, фактически до смерти высек его сына. Д.Чаплинский также увез его гражданскую жену, а по другим источникам, она сама ушла, так как он вскоре обвенчался с ней по католическому обряду.

Надежды на справедливый суд и обращения в высшие инстанции оказались для чигиринского сотника напрасными. Слишком высоко сидели в польской державе защитники обидчика Б.Хмельницкого. Более того, надоедливого правдоискателя, в конце концов, обвинили в заговоре и посадили в тюрьму, из которой он смог выбраться только благодаря заступничеству казацкой старшины.

И вот только тогда Б.Хмельницкий дёрнул к запорожцам с желанием отомстить обидчикам. Так Речь Посполита получила себе опаснейшего врага.

И раньше многие православные шляхтичи, сталкиваясь с дискриминацией, незаслуженными обидами и притеснением, становились противниками Польши. Примером этого может быть тот же черкасский староста князь Д.Вишневецкий. Поэтому появление таких обиженных, как Б.Хмельницкий, не исключение, а скорее закономерность. И хотя их было не так уж много, и у каждого были свои личные причины, это в большинстве своем были неординарные личности, которые не находили себе применения в затхлой атмосфере прогнившей Речи Посполитой.

В феврале 1648 года Б.Хмельницкий собирает казаков на острове Томаковка, которые и принимают решение о нападении на Сечь в Никитском Рогу (возле современного Никополя), где уже 10 лет находились поляки с реестровыми казаками. Поляки были разбиты, а реестровые казаки присоединились к восставшим. Многое в дальнейших событиях «хмельниччины» будет происходить по подобной схеме.

И вот здесь у Б.Хмельницкого просыпается талант не просто военного казака, а стратегического организатора восстания. Он задумывает план привлечения татар к своим действиям. С трудом, но это ему удается. Казацкая старшина запорожцев поддерживают его планы, а казаки Сечи - избирают его гетманом Войска Запорожского.

Потом последуют успешные битвы казаков в союзе с татарами под Желтыми водами и Корсунем. Что поражает. Это знание Б.Хмельницким польской психологии. Он широко применяет хитрость, а то и просто обман, чтобы победить поляков. И ему это удается.

Эти победы подтолкнули черкасов и русское (малороссийское) население Украйны и Левобережья массово поддержать начавшееся восстание. Тогда же начинаются погромы поляков, евреев и униатов. Обычно, описывая эти события, много пишут о жестокостях против поляков, евреев. Но часто забывают, что такая же жестокость была и в отношении русских, принявших униатство.

И то, что на польскую жестокость был такой ответ, является исторической правдой. А Б.Хмельницкий ответственен за развязанный террор не меньше остальных. И реальных мер, чтобы его остановить, принято не было.

Весь 1648 год был победным для восставших. Поляки терпят крупное поражение под Пилявцами, после осады Львова горожане с трудом откупаются от казаков и татар.

В конце года войско Б.Хмельницкого взяло в осаду городок-крепость Замостье на Волыни, после взятия которого можно было идти на Варшаву. Но восставшие начали переговоры с вновь избранным королем Речи Посполитой Яном Казимиром. И, что поразительно, даже не дождавшись их окончания, Б.Хмельницкий уходит назад, в Украйну.

Трудно уйти от мысли, что такое решение реально спасло Польшу, а восставшим - не дало одержать окончательную победу над ней со всеми вытекающими последствиями. Б.Хмельницкий не собирался ни уничтожать Речь Посполитую, ни отделяться от неё. Это не входило в его планы.

Обиженный чигиринский сотник пытался чуть улучшить условия существования реестрового казачества, обеспечить привилегии казацкой старшине. И всё. Таков предел его мечтаниям. И когда современные украинские источники, ссылаясь на мифических польских переговорщиков, приписывают ему поступки чуть ли не нового украинского самодержца, можно только развести руками. И спросить, так где же его самодержавные действия? Их нет.

Победный 1648 год закончился пшиком. Вместо переговоров с поляками Б.Хмельницкий едет в Киев, в котором находился Иерусалимский патриарх Паисий.

Историки связывают их встречу со многими проблемами, которые, дескать, они решали между собой. Будто уговаривал патриарх Богдана, чтобы он создал отдельное православное Русское княжество (представляется, через несколько лет украинские ученые будут писать, что, по последним данным, найденным под печкою, он его уговаривал создать сразу независимую украинскую державу), и письмо взял для передачи русскому царю, и т.п. Но ведь не за этим встречался Б.Хмельницкий с патриархом.

Главное, видимо, в ином. В том любовном треугольнике, который и привел Б.Хмельницкого к руководству восстанием. Мы видим, что военные события не охлаждают его страсть. В Переяславе в 1648 году он повенчался с Геленой Чаплинской. Но первый муж Чаплинской был жив, и формально Чаплинская состояла с ним в браке. А попытки Б.Хмельницкого найти и убить соперника закончились безрезультатно. И вот теперь он добивается официального признания этого брака от патриарха Паисия. Получив его, Б.Хмельницкий, как утверждают некоторые источники, подарил патриарху шестерых баских коней и тысячу золотых.

Вот так пересекается в истории великое и частное. Это совсем не А.Дюма, а реальная жизнь.

Также хотелось напомнить ещё об одной прелюдии к Переяславской раде, которую почему-то не любят вспоминать историки. Ей предшествовало письмо «незалежного» гетмана Войска Запорожского польскому королю Яну Казимиру: «Найяснейший милостивый король, п(ан) наш милостивый. Согрешили мы, что взяли в плен гетманов (Н. Потоцкого и М. Калиновского - примечание переводчика) и войско в(ашей) к(оролевской) м(илости), которое на нас наступало, согласно воле в(ашей) к(оролевской) м(илости), разгромили. Однако просим милосердия и, чтобы строгость гнева в(ашей) к(оролевской) м(илости) не привела нас к десперации, ожидаем теперь ответа и милосердия; верно возвратимся (назад), а сами на услуги в(ашей) к(оролевской) м(илости) съедемся. Богдан Хмельницкий, войска в(ашей) к(оролевской) м(илости) Запорожского старший».

Как нам сегодня объясняют украинофилы, это была великая дипломатическая игра - писать слёзные письма всем правителям.

У нас другое мнение на этот счет. Увы, это было реальное стремление бывшего польского подданного как можно быстрее помириться с поляками, которых теперь возглавлял брат покойного короля Владислава Ян Казимир.

В феврале 1649 года Адам Кисель, приехавший в Переяслав по поручению польского сейма на переговоры с восставшими, в ответ на слёзное письмо Хмельницкого вручил ему королевскую грамоту на гетманство. Тогда Б.Хмельницкий, «Гетман Его Королевской Милости Войска Запорожского», созвал Раду в Переяславе, которая, несмотря на недовольство части казацкой старшины и казаков, формально поддержала его. После этого Б.Хмельницкий принял гетманское «достоинство» от Польши.

Таким образом, Переяславская рада 1649 года поддержала подчиненность Войска Запорожского польскому королю. И этот факт из истории не вычеркнешь.

А вот конкретные переговоры с польскими послами закончились ничем. Но за это время поляки пришли в себя и весной 1649 года начали стягивать свои войска на Волынь. Б.Хмельницкий разослал повсюду свои универсалы, призывая ответить полякам. Армия, сформированная в составе 30 полков, медленно выступила из Чигирина навстречу полякам. Соединившись с войсками крымского хана Исляма III Гирея, Б.Хмельницкий вместе с татарами подступил к Збаражу и осадил поляков. Несколько штурмов не принесли результатов. Дело в том, что Б.Хмельницкий жалел казаков, а штурмовать посылал в основном русское (малороссийское) ополчение, сформированное из крестьян и мещан. Вместе с тем продолжавшаяся осада крепости привела к голоду и болезням среди поляков.

Попытка польского короля Яна Казимира с двадцатитысячным войском прийти на помощь закончилась плачевно. Возле Зборова им устроили засаду. После боя 5 августа 1649 года фактически началась резня поляков. И польский король не попал в плен только из-за того, что Б.Хмельницкий остановил свои войска.

Казалось, что эта победа принесет только дивиденды восставшим. Ан нет. Несмотря на военное поражение, поляки перехитрили Б.Хмельницкого. Начав первыми переговоры с татарами, они быстро с ними договорились. Такое предательство союзников поставило восставших в тяжелое положение. И вот 19 августа 1649 года Б.Хмельницкий согласился с условиями «ганебного» Зборовского мирного договора.

Договором предусматривалось, что только в Киевском, Брацлавском и Черниговском воеводствах будет казацкая автономия, а руководство этих воеводств будет назначаться из местной православной шляхты. Евреи и иезуиты подлежали выселению. Участникам восстания объявлялась амнистия. И разрешалось иметь лишь 40 тысяч реестровых казаков.

Так позорно закончилась осада Збаража.

После этого Б.Хмельницкий начал разбираться с казацким реестром. Но восставших в его армии оказалось значительно больше. Крестьяне, поддержавшие Б.Хмельницкого, хотели быть казаками. Однако их вынуждали остаться крестьянами. Реакция была резко негативной.

К тому же польские паны, как саранча, стали возвращаться в свои поместья и требовать от крестьян холопского повиновения. Начались массовые восстания против поляков.

Что поразительно. Без пяти минут «украинский самодержец» и ярый борец «за независимую Украину», как нас уверяют современные украинские историки-выдумщики, Б.Хмельницкий, также имевший холопов в своем хуторе в Суботове, пытался реализовать положения Зборовского договора, еще не утвержденного польским сеймом. В своих универсалах он жестко требует от крестьян повиновения панам, в противном случае грозит наказаниями вплоть до казни.

Что тут можно сказать? Вот тебе, бабушка, и Юрьев день.

Вооруженная шляхта начала жестоко расправляться с теми, кто не подчинялся им. А «свидомый украинец» Б.Хмельницкий виновных, по польским жалобам, вешал и сажал на кол. Он не хотел нарушать Зборовский договор, на который чхали сами же поляки.

После того как все попытки польского короля утвердить этот договор провалились, продолжение войны с казаками было неизбежно. И инициатива этого была на стороне поляков. Декабрьский 1650 года сейм назначил всеобщую мобилизацию шляхты (посполитое рушение) на следующий год (1651). Военные стычки уже начались в феврале 1651 года в Подолье.

Б.Хмельницкий, замаравший себя реализацией Зборовского договора, потерял популярность среди населения и казаков. Да и военное положение было не ахти какое. Его войска весной 1651 года ещё были у Збаража, но только в начале лета к нему подошли на помощь войска крымского хана.

20 июня 1651 года началось Берестецкое сражение восставших с поляками. Первыми не выдержали татары, которые не только бросили поле боя, но и прихватили с собой Б.Хмельницкого. Неразбериха в руководстве восставшими привела к их тяжелому поражению.

Трудно удержаться, чтобы не вспомнить про семейные проблемы Б.Хмельницкого, которые как раз в это время закончились трагедией. Его жена Мотрона (Гелена Чаплинская) была заподозрена то ли в супружеской неверности, то ли в измене полякам, то ли в расхищении домашней казны. Сын Б.Хмельницкого, ненавидевший вторую жену отца, самостоятельно принял решение повесить её вместе с предполагаемым любовником-казначеем. Так завершилась драма отношений Б.Хмельницкого с «полькой Геленой».

Но жизнь продолжалась. События, за исключением небольших эпизодов, развивались для восставших очень негативно.

17 сентября 1651 года был заключен более тяжелый для казаков Белоцерковский договор. При этом народ справедливо упрекал Б.Хмельницкого, что он беспокоился только о своих выгодах и привилегиях казацкой старшины. О какой-то самостоятельной державе и речи быть не могло.

Все дальше и дальше дело шло к бесславному концу. В этих условиях Б.Хмельницкий в который уже раз обращается к русскому царю с просьбой принять Войско Запорожское под свою руку. Как известно, 1 октября 1653 года на Земском соборе в Москве наконец-то было принято положительное решение по этой просьбе.

Но тут, несмотря на безвыходное положение, начала мудрить часть казацкой старшины. Да и запорожцы начали тянуть резину. В этих условиях Б.Хмельницкий настоял, чтобы народ сказал своё веское слово.

И вот, 8/18 января 1654 года в Переяславе состоялась народная рада, на которой выступил гетман Войска Запорожского Б.Хмельницкий и предложил народу выбрать подданство четырёх государей: султана турецкого, хана крымского, короля польского или царя московского. Решение было единодушным. Народ сказал: «Волим под царя московского, православного». Так было положено начало воссоединению Малой и Великой России.

Василий  Бетин, Иван  Симоненко, Одна Родина

Оставить отзыв:
Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии.